Литературный клуб Вермишель

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Литературный клуб Вермишель » Конкурс пасхального рассказа » КОНКУРС ПАСХАЛЬНОГО РАССКАЗА. НАЧИНАЕМ, ДРУЗЬЯ!


КОНКУРС ПАСХАЛЬНОГО РАССКАЗА. НАЧИНАЕМ, ДРУЗЬЯ!

Сообщений 31 страница 60 из 85

31

За-ни-ма-тель-но...

32

http://www.venezia.pravoslavie.info/misc/00000254.jpg

Мученица Лукия (Лючия) Сиракузская

К рассказу "Лючия".
Скоро будет продолжение.

33

Я немного повзрослела и решила отредактировать свой рассказ. Подскажите, что можно (нужно) исправить?

34

Маленький складень

У Кати день рождения был, а я никак не могу вырваться вручить подарок ребенку. По телефону переговариваемся, живем в двух минутах ходьбы друг от друга. Но, то она у бабушки Гали, то я поздно прихожу домой - дела. И вот договорились, иду с подарком. Подарок не замысловатый - сборник сказок с красочными рисунками, пухленькая кукла, плитка шоколада. Заранее знаю, что подарок воспримется равнодушно. Игрушек в комнате столько, что новая кукла затеряется где-нибудь в углу, и уже завтра ребёнок забудет о ней. Катя встречает меня радостной улыбкой. Поздравляю, извиняюсь за задержку, вручаю подарок. Он незамедлительно из Катиных рук бухается на диван. Ребёнок скрывается в своей комнате и почти тут же возвращается с новым фотоаппаратом.
- Тань, улыбнись!
- Ой! Да нечем мне улыбаться, зубов нет. Фотографируй так.
Снимок получился удачным, Катя пообещала сохранить его в компьютере.
Домой иду удрученная, ворчу по-старушечьи - ребенку семь лет, а ей уже всего надарили, ни чем не удивишь. Интересно, что подарят на следующий год? Ну, если только дирижабль, такой игрушки точно ни у кого нет. Мысли уплыли в детство. Вспомнила свою первую куклу с  головой из прессованных опилок, резинового мишку, которому Игорь нечаянно откусил нос, и потом долго плакал – мишка был любимым. В семь лет я радовалась ситцевому платьицу или шоколадке. А чем удивлять и радовать нынешних деток?

* * *
Катя - боль моя, что-то в семье моего брата не складывается, а страдает Катя. Она у мамы первый и единственный ребенок, у папы четвертый, но единственная дочь.
Мама у Кати молодая и очень красивая – голубоглазая, со светлыми кудряшками и ямочками на щеках. И весёлая. Она ждёт папу с работы, чтобы всем вмести пойти в гости или на прогулку.  Папа у Кати тоже хороший, но он старенький, ему уже сорок пять лет. Сорок пять – это много, это десять раз по четыре и ещё пять. Папа устаёт на работе и поэтому ему надо отдохнуть, а в гости он идти не хочет. Катя любит и маму и папу и очень хочет, чтобы они всегда дружили и не ссорились. А ещё ей очень хочется, чтобы мама и папа сидели вечером рядышком, и о чем-нибудь разговаривали, тогда можно втиснуться между ними с книжкой и попросить, чтобы почитали. Но мама и папа опять поссорились, поэтому Катя смотрит мультяшку.

* * *

Катя смотрела на тополя за окном. Они раскачивались от сильного ветра, цеплялись ветками за небо, словно хотели разогнать серую мглу. Солнышка на небе не было видно уже несколько дней. Пронизывающий ветер гнал по улице пыль, рвал зацепившийся за куст целлофановый пакет, гнул ветви деревьев, стучал песчинками о стекло, порываясь залететь в комнату. Такая погода Кате не нравится, идти гулять совсем не хочется. Скоро папа придет с работы. Катя его ждала. Без него скучно..
Папа спросит: "Как дела?" И тогда можно рассказать всё, что произошло интересного за весь день. Про то, что Татьяна Андреевна похвалила её за аккуратно выполненное домашнее задание и поставила пять; про то, что Настя опять вредничала и мешала слушать учительницу; про то, что они с Аркашей после уроков хотели пойти к бабушке Гале, а мама не разрешила потому, что Катя потеряла свой телефон... Катя вздохнула, папа, конечно, расстроится из-за телефона, но не рассердится. Катя приподнялась на цыпочки, прильнула щекой к стеклу, и посмотрела в конец улицы, папы не было видно. Ещё рано. Ещё совсем недавно жизнь была совсем другой, Мама с папой вместе ходи после работы в детский сад за Катей. Потом втроем они шли гулять, или в магазин, или в гости к бабушке Гале, или к Тане, или к Вове. Катя любила чтобы мама и папа держали её за руки, тогда можно было повиснуть на их руках - как будто летишь. Так было весело! И мама с папой весело переговаривались, и много смеялись!
Катя тяжко вздохнула и опять прильнула щекой к стеклу. Папа идёт!
- Папа, папочка идёт! - Катя промчалась к входной двери, с надеждой оглянулась на маму, но увидела только её напряженную спину.

* * *
Сегодня выходной. Все дома. За окном синее небо с ярким солнцем и с редкими облаками! Одно очень большое облако выделялось среди других. Белое и сияющее  оно становилось всё больше и больше. Оно было как живое - росло вширь и ввысь. Катя вспомнила Танин рассказ, как она в детстве смотрела на облака и думала, что там живет Боженька. И еще Катя думала о вчерашнем разговоре с бабулей. Бабушка Галя сказала, что в воскресенье большой праздник - Пасха. Катя не смогла понять, как все-таки Иисус воскрес, но, что это очень хороший праздник, она поверила бабушке Гале. Бабуля сказала, что если в этот день попросить Боженьку о чем-нибудь добром, приносящем людям счастье, то Боженька услышит просьбу и обязательно исполнит.
Катя оглянулась. Мама спит. Заглянула в другую комнату - папа тоже спит.
Она открыла шкаф, пододвинула стул, осторожно забралась на него и достала с верхней полки небольшую коробку. На цыпочках, чтобы не разбудить маму, прошла к окну. Из коробки она достала маленький складень из двух иконок. На одной изображен Боженька, на другой - Богородица Мария. Богородица - потому, что родила Боженьку, так бабуля объяснила. Складень купили уже давно, когда Катя была маленькой. Она сама выбрала его, он очень красивый! Катя поставила складень перед собой, сложила руки, как учила бабушка Галя, задумалась. Она очень переживала, что от волнения не сможет объяснить Боженьке про папу и маму, смотрела то на иконы, то на облака и всё не решалась. Когда большое облако перестало расти и замерло над окном, Катя решила, что пора.
- Боженька, у меня очень хорошие мама и папа! Я их люблю! И они меня любят! Только они немножко поссорились, и поэтому нам всем сейчас грустно, ещё с зимы. Боженька, ты можешь попросить маму, чтобы она дружила не с тётей Диной и с тётей Ритой с дядей Серёжей, а с папой. Я просила, но мама сказала, что я ещё маленькая и ничего не понимаю. Тебе она не посмеет так сказать. Объясни, пожалуйста, мамочке, что я очень хочу жить втроем. Или вчетвером, чтобы братик был четвертым. Даже если капризный будет, я буду любить его сильно-сильно, и не буду обижать. И ещё я поздравляю Тебя с праздником, только подарить ничего не могу, Ты же там.
Катя посмотрела на облако, оно всё ещё висело и, казалось, никуда не собиралось уплывать. Катя помахала ему рукой.
- Дочь, ты с кем там разговариваешь?
- Мамочка, давай сегодня пойдем все вместе к бабуле в гости. Сегодня праздник! Надо её поздравить! - Катя побежала в соседнюю комнату.
- Папа, сегодня праздник! Надо бабу Галю поздравить! Смотри, какое солнышко на улице!
* * *
Всю неделю погода была ужасной - ветреной и промозглой. А сегодня всё преобразилось: солнце сияет, небо расцвело синим цветом, облака чистые-пречистые, вдоль дорог робко зазеленела трава, слышно как на тополях лопаются почки. А как чудесно поёт жаворонок!
Катя одной рукой крепко сжимает папину руку, другой мамину. Мама и папа молчат, наверное, стесняются или отвыкли дружить, но улыбаются друг другу и всем прохожим.
- Мам-пап, давайте я как маленькая повисну у вас на руках!
Мама с папой так красиво смеются!

Отредактировано Антонина Федоровна (2010-05-16 14:38:08)

35

Дорогая Антонина Федоровна, я скопировала Ваш рассказ в ворд. В ближайшие дни распечатаю и внимательно почитаю.
Храни Вас БОГ!

36

Спаси Господи!
Виктория, знаю, что Вы человек загруженный работой, поэтому буду терпелива. :)

Виктория, я отредактировала рассказ.

Отредактировано Антонина Федоровна (2010-05-16 14:39:28)

37

Вчера написала рассказ, там есть много мыслей о Пасхе (местами весьма спорных). Дерзну сюда отправить. Если понравится - понравится, если нет - будет пример мне, грешной и другим, как НЕ надо.

Ранняя весна

"В тот год должна была быть очень ранняя Пасха. Как говорили, самая ранняя, какая вообще может быть. А из-за этого, соответственно, сдвигалось и всё остальное - и Масленица, и Великий пост, и то, что уже после этой ранней Пасхи, но всё равно привязано к ней - Вознесение, Троица и начало другого поста - летнего и рыбного - Петровского.

Было в этом что-то одновременно радостное и щемяще безнадёжное. Радостное - потому что вот она, Масленица, потому что послезавтра тихим светом синих уже лампадок прольётся в душу Прощёное Воскресенье, и будет снова, как и каждый год, в их маленьком белом храме этот торжественный, но в то же время простой и родной обряд или, лучше сказать, почти таинство - чин прощения. Поклон в пол, троекратные поцелуи (только два раза в год - на Прощёное и на Пасху) - кажется, формальность, но на душе будет тепло-тепло, как от рыжих огоньков свечей. Дальше семь недель поста - полутёмная, озарённая только лампадами церковь и голос батюшки, читающий Великий канон. И даже воскресенья - эти маленькие еженедельные Воскресения - уже не будут казаться такими торжественными, потому что "душе моя, востани, что спиши?" и потому что, повторяя в мартовский воздух многовековые слова отца нашего Ефрема Сирина, "Господи, Владыко живота моего...". Исчезнет праздничность, появится сосредоточенная молитвенная глубина - такая, что зарябит в глазах, станет душно и захочется всплыть. И всплытие - в яркую, радостную, Красную Пасху. А там, где Пасха, там и весна, тоже радостная и яркая. Весна, когда можно будет наконец-то сбросить куртку и нарядиться в платье, и смеяться как сумасшедшая, шатаясь до десяти-половины одиннадцатого по переулкам Москвы, и целоваться на бульваре (пока не с кем, но ведь пока ещё и не Пасха, и всё ещё впереди), и радоваться этой поре - такой короткой и кажущейся такой бесконечной - юности. Весне.

А ещё Кате почему-то нравилось, что в этом году эта самая ранняя Пасха совпала с Западной - второй раз на Катиной памяти. Нравилось потому, что Пасха - она как Рождество - не может быть два раза в год. И если и в Иерусалиме, и на Афоне, и в России, и в Ватикане, и у протестантов Один, Единый для всех Христос, то как, скажите мне, Он мог воскреснуть два раза? И Благодатный Огонь, сходящий со светлого иерусалимского неба на кувуклию - он тоже это знает и сходит только один раз, как бы ни хотелось папе Римскому и всему собору Ватикана получать его на "свою", "правильную" Пасху. А в этот раз - всего лишь семь с половиной недель спустя - он сойдёт для всех, и всех одинаково накроет волна Пасхальной радости. И пусть, пусть за такие мысли кто-то объявит Катю экуменисткой, но это полуслучайное совпадение дат на какое-то время вычеркнет из её сознания 1054 год и мучительное разделение Господних детей на почему-то правых и почему-то нет, на Византию и Рим. На короткое время они все снова станут просто Христовыми чадами, безо всяких градаций и делений.

А безнадёжность, какая-то обречённая и серая, как чахоточный ребёнок, но всё равно светлая, потому что в эту пору даже она не может быть мрачной, заключалась в самом слове - "ранний". Ранняя Пасха, ранняя весна... Почему-то слово "ранний" в Катином сознании всегда было синонимом слова "непрошеный". Как будто эта самая весна войдёт, когда её никто не ждал, растерянно оглядится кругом и осторожно спросит: "а что, разве ещё не пора?". И потом, в этот раз, опять же по странному стечению чисел, пост начинается в праздник. И из-за этого праздник отмечается на день раньше, сливаясь с Прощёным Воскресеньем. Как будто кто-то высокоумный подошёл и резко сказал этому самому празднику: "подвинься! Здесь должен начинаться пост, а ты иди в другое место!". Как будто Иосифу и Марии кто-то велит принести Христа в храм на день раньше, чем это положено по иудейской традиции. Но ведь это же смешно! Смешно, грустно и глупо - так же, как два Воскресения или два Рождества. Как Пасха со снегом, которая вполне может получиться в этом году. И сам отодвинутый праздник Сретения из-за этих перестановок тоже начинает казаться ранним, непрошеным, как гость, приехавший на бал за два часа до назначенного времени.

Катя шагала по расчищенному от снега асфальту в районе Китай-города. А с ней Лёня или, как она в шутку иногда его звала по имени-отчеству, Леонид Вадимович - человек, который (это девочка чувствовала подкоркой), кажется, всё-таки был в неё влюблён и в котором она до боли хотела чувствовать просто друга. И от этого - от того, что это было не так, потому что мешала вот эта вот самая его влюблённость - тоже было как-то грустно и как-то светло. А чего больше, Катя понять не могла. Поэтому она шагала, обгоняя его, лишь бы убежать вперёд, забыть, отвернуться и не мучить этой до слёз обидной невзаимностью ни его, ни себя. Шагала и пела, не щадя своего простуженного и от этого чуть хриплого голоса, пела, не попадая в ноты и не замечая удивлённых, а иногда и раздражённых взглядов прохожих - пела DDT "Летели облака" - одну из самых весенних песен, которые знала. Конечно, была ещё "Пасха" того же DDT и чудесное, древнеславянское Венечкино "Ладо", но это всё было для более поздней поры - для той, когда "мимо дорог, забитых травой" или когда "билась за любовь рваная весна". А сейчас - для того, чтобы разогнать тучи и пустить в мир солнышко - именно это, "Летели облака".

В воздухе ещё с позавчерашнего дня начала чувствоваться весна. Выглянули первые лучи, подобрел серый цвет неба, запахло талым снегом. А сегодня, выйдя из дома к первой паре, Катя вдруг увидела, что от яркого зарева на востоке всё вокруг стало фиолетово-красным. Рассвет был явно не зимним, ему было плевать, что на дворе ещё только середина февраля, он улыбался и расцветал всеми оттенками красноты, от розового до багряного и малинового.

Они шли (Катя, задумавшись, сбавила ход, и Лёня нагнал её), и девочка несла какую-то чепуху, изо всех сил пытаясь придать ей как можно менее кокетливую интонацию. Ей было хорошо, но почему-то хотелось немного побыть одной. Взять ручку, выдернуть из блока пару-тройку разрозненных листков (жёлтые, они непременно должны быть жёлтыми!) и безжалостно, с головой, как из ведра или ушата, выплеснуть на них всю эту раскочегаривающуюся весну, радость и безнадёжность, "и облака во мне", все мысли и все эмоции, которые наконец-то собрались в единый красивый паззл, чего не могли, несмотря на все усилия их хозяйки, сделать зимой. Теперь его надо было предать бумаге, а это почти такое же таинство, как рождение ребёнка. И этот ребёнок из слов, чувств и нервных окончаний принадлежит только ей. Её настоящий - будущий - пока ещё гипотетический ребёнок (если, дай Бог, он у Кати когда-нибудь будет) будет в равной степени принадлежать двоим - ей и тому, с кем ей хотелось целоваться на бульваре - её пока ещё такому же гипотетическому мужу. Но этот, нынешний, уже живущий в ней ребёнок - её весенняя, двадцатилетняя беззаботная юность и стучащие в виски строчки - должны принадлежать ей одной. Но как объяснить всё это Вадимычу?

На помощь пришёл внезапно всплывший из глубин Катиного сознания Полибий, которого им задали по истории исторической науки.

- Ты знаешь, я, пожалуй, пойду в историчку...

- А, ну если хочешь, иди, конечно.

Он сказал это как-то немного растерянно, хотя старался быть таким же, как всегда, серьёзным. Но девочка уловила эти робкие нотки в его голосе. Неужели у неё хватит духу сейчас уйти и бросить в этой весне того, кто, может быть, влюблён в неё не на шутку? Или лучше убить копошащиеся в сердце слова, строки, образы и продолжать гулять, лгать и разыгрывать беззаботность...

Они прошли ещё квартал и свернули в магазинчик исторической книги в спасительной близости от библиотеки. У симпатичной и дружелюбной, интеллигентного вида продавщицы Катя на автомате спросила Полибия - как бы давая Лёне последний шанс. Вот сейчас, сейчас она купит эту толстенную книгу, положит её в сумку по соседству с Диной Рубиной, и они пойдут дальше гулять в первый весенний вечер по Москве.

Продавщица внимательно оглядела полку.

- Был, - чётко сказала она, - точно был Полибий. Но теперь вот, видимо, нету.

Всё. Участь Вадимыча и пятого масленичного дня была решена.И Катя прекрасно знала, что Полибий есть в интернете. Дело было не в этом. Просто вот сейчас она откроет дверь магазина, выйдет на улицу - и останется наконец один-на-один с весной, и с Масленицей, и с историчкой, а если повезёт, то и с Полибием, а главное - с ворохом жёлтых блочных листов, загибающих свои уголки от того, что с одной стороны уже что-то написано, а с другой ещё нет; как будто заглядывающих девочке под руку и старающихся прочитать её крупный и круглый детский почерк.

Смелее, Катюша, смелее!

- Нет, Лёнь, я всё-таки пойду в историчку. Спасибо тебе. - А дальше беглое "пока" и быстрее к двери, чтобы убежать поскорей от этого рыжего Вадимыча и издали, с безопасного расстояния, продолжать чувствовать его просто другом. А может, она и придумала, что он в неё влюблён? Мало ли, вдруг он так выражает свою дружбу...

А потом было знакомое фойе исторички, две гардеробщицы - одна на сумки, другая на верхнюю одежду (не перепутать бы, что куда), как всегда, отсутствие карманов и из-за этого надетые на пальцы номерки и валящийся из рук то телефон, то кошелёк. Ровненькие челюсти каталожных ящиков, размашисто заполненное требование. И увесистый том Полибия, который так и останется лежать раскрытым на первых страницах и грустно, с высоты своей древнегреческой мудрости, наблюдлать за растрёпанной безбашенной девочкой и ворохом жёлтых листков..."

Отредактировано Екатерина (2010-02-13 21:36:48)

38

Мне понравилось. Прочитала с удовольствием. Но оценить профессионально не могу. Спасибо Екатерина! У вас есть ещё рассказы, я с удовольствием почитаю, если они есть.

39

Спаси Господи, Антонина Фёдоровна! Мне приятно, что Вам нравится. Хотя на самом деле там много весьма и весьма спорных мыслей - например, про одну на всех Пасху (что-то экуменистическое, всё-таки, в этой идее есть) или о том, что верующая девочка поёт DDT... Но раз нравится, значит, наверное, это не так страшно, как мне казалось...

40

Ну, мы с Вами знаем, что Пасха, действительно, одна на всех, и Благодатный Огонь одно из подтверждений тому. И нам будет радостно если и другие, кто празднует Пасху не с нами, присоединятся к нам и прочувствуют настоящую радость.
Про ДДТ у меня представление туманное, поэтому взяла мини-консультацию у дочери. Выяснила, что ДДТ петь можно - почему нет? Другое дело если эта девочка мечтала подстричся в монахини, а потом передумала, так как встретила это самое ДДТ, и пошла с ним одной дорогой.
Радости Вам и Божьей помощи.

41

Спаси Господи!

42

Вы спрашивали про другие рассказы... http://www.proza.ru/avtor/katyusha2012

43

Спасибо, прочитала, отписалась. Катя, посмотрите на этом форуме в личке сообщение.

44

И Вам спасибо! Я тоже отписалась в личке.

45

Охотно выскажу свое мнение, если позволите. Тема Пасхи и Главного Ее события – Воскресения Господня – Главная для всех православных христиан. Нет – Главная для всех людей. Ведь это действительно Вопрос Жизни и смерти.

Антонина Федоровна, а Вы очень интересный рассказчик. Ваш рассказ из миниатюрок мне очень понравился. Что можно исправить в произведении, если оно уже взяло за душу и не отпускает. Мне даже вспомнилось мое детство. Когда я начинаю рассказывать своим мальчишкам ( у меня их двое ) как в детстве у меня был всего один грузовичок, они хо-хо-чут. Но вижу хохочут с пониманием, или мне так кажется ?
Также вспомнилось, как на работе мне приходилось общаться с одной из представительниц «свидетелей Иеговы» ( а она была далеко не рядовым членом организации ), и когда в разговоре я употребил Слово - Боженька, у нее был такой взгляд, будто я совершил немыслимое святотатство. Какие же они все-таки несчастные эти «свидетели», даже икон у них нет. Я думаю это по одной причине – не выносят бесы вида Святых Ликов. И самое страшное – и Пасхи у них нет ! Как можно жить во тьме ?

Вы БОЛЬШОЙ МОЛОДЕЦ Антонина Федоровна. Спасибо за настоящий душевный Пасхальный рассказ. Хочу Вам, да и всем посоветовать побывать на сайте журнала «Введенская сторона» ( адрес сайта : http://www/art-storona/ru ).

46

Сегодня я читаю Ваши Творения дорогие Вермишелевцы. Вот прочитал и рассказ Екатерины ( и на указанный сайт обязательно схожу ). Я тем более не профессионал, я водитель Газели, но со своей непрофессиональной точки зрения скажу, что очень красивый слог и очень красивый рассказ. В нем чувствуется частичка души - и души Светлой. А что касается времени празднования, то я например, до сих пор путаюсь в старом и новом стиле. Как я понял одного священника - само событие отмечается по старому стилю, а празднуют его по новому, а вообще церковь ждет реформа. Вообще себя я считаю космополитом ( как бы это страшно непатриотично ни звучало ), поэтому экуменизм мне понятен. Это свойственно всем, кого давят границы (государственные ), межнациональная, расовая ненависть и т.п. Да, у нас есть земные родители, но мы забываем, что без Бога-Отца нас бы не было вообще, а без Бога-Сына мы были бы мертвы. А если уж договаривать - без Бога-Святого Духа - в нас не было бы Третьей составляющей человеческого естества - Частички Бога - Его Духа. Ведь все рождаются маленькими, голенькими, с чистой душой и ... Равными !

О ДДТ. Раньше я тоже его напевал, но потом это как-то из меня ушло. ДДТ при всей их лирике, из бунтарей, а с годами понимаешь - насколько же выше стоит Смирение, вспомните Образ Спасителя.

Надеюсь, что я Вас не обидел. Пишите, у Вас это очень красиво получается, даже Ваша грусть передается читающему.

Счастливо.

47

О моём рассказе.
Его надо дорабатывать основательно. Пока не вижу как. Во всяком случае в сборник его не взяли.

А Вы читали сборник рассказов "Ангелок из Покровки"? Очень хорошая книжечка получилась! Можно все собранные там рассказы прочитать здесь, но в печатном издании читать интереснее.

48

Спасибо Вам большое, водитель Газели, за поддержку и тепло.

Ну да, ДДТ - это детство, наверное. Скоро пройдёт, с Божьей помощью.
За свет - спасибо.

49

Уважаемая Антонина Федоровна, честно скажу, как такую милую красоту, как Ваш рассказ можно чем-то дорабатывать. Это все-равно, что в бочку меда добавить еще одну ложку такого же золотистого и вкусненного меда. Не знаю, почему его не взяли в сборник, может приберегли для следующего ! А сборник раасказов обязательно найду и почитаю.

Екатерине. Наверное все-же я не прав с ДДТ. Специально взял и послушал кассету ( у меня сохранилась ). Музыка у них хорошая, и стих есть, но наверное с годами ( как у меня ) меняется восприятие, мировоззрение. У меня другая беда, мне нравятся "Григориан", но когда я увидел, как они рядятся в монашеские одежды, а на клавишных и ударных сидят бритые ребята с крестами и в наколках, как-то для меня православного не по себе стало. Хочу посоветоваться с Юлией Николаевной.

50

Ну, по правде сказать, у меня есть исполнитель гораздо любимее ДДТ и тоже упомянутый мельком в этом рассказе. Веня Д'ркин. Для тех, кто не слышал: настоящее имя Александр Литвинов, родился под Луганском в 1971 году. С золотой медалью закончил школу в родном селе. Потом институт, армия, снова институт... и песни под гитару - порою спорные и сложные, но очень красивые. Жена, сын. А потом рак... в 1997 году, уже будучи больным, крестился с именем Фома (потому что крестился 19 октября н. ст., в день памяти св. апостола Фомы). Когда всё стало совсем безнадёжно, держался исключительно за счёт причастий и соборований. Умер на даче под Королёвом 21 августа 1999 года.

51

Уважаемая Екатерина. После Вашего сообщения, мое - жизнерадостное как-то выглядит неуместно. Вы меня простите, оно было заготовлено заранее, с первой частью моего Пасхального рассказа.
Имя Александра Литвинова мне не знакомо, попробую поискать и послушать.
Когда я был студентом в Харькове, меня очень задела за живое судьба молодого и никому не известного поэта Евгения Черниченко. Я случайно забрел на выставку его необычайных стихов и рисунков. Сам он, едва вернувшись из армии, покончил жизнь самоубийством. Я тогда сам еще молодой, не мог уложить рядом две такие вещи, как талант и самоубийство в 20 лет.
Еще раз прошу прощения.

                                        От автора.

   Здравствуйте дорогие вермишелевцы. Решил подключиться к теме Пасхального рассказа. Но когда все перерыл у себя в голове, то ничего интересного на данный момент обнаружить не удалось. Надеюсь, Вы меня простите, но я снова решил затронуть тему нашего Клуба и саму идею нашего сказочного Вермишеллиона, потому как ряд не случайных событий, привел меня к Вам. И в первую очередь это связано с Юлией Николаевной Вознесенской, почему я так часто и  упоминаю ее в своих сообщениях. Если   бы  не ее  книжечка « Мои посмертные приключения », может быть, все сложилось бы иначе. Эта книжечка проста в понимании ее мирским человеком, что важно – невоцерковному человеку она показывает Путь к Богу, а воцерковного – она еще на один шажок приближает к Нему.
   Мне очень захотелось найти Юлию Николаевну и хотя бы через Интернет высказать ей мое почтение и признательность за такую нужную книгу, да и просто сказать ей спасибо. Я стал ее искать и так нашел Клуб Вермишель. Но и здесь мне не удалось застать Юлию Николаевну, хотя сам я здесь задержался. Все эти перипетии в общем-то и вошли в первую часть моего Пасхального рассказа.
    А потом мне подумалось, а что если этот рассказ будет общим – в нем выступят со своим творчеством другие вермишелевцы – расскажут в нем свои истории , которые закончатся как и положено в Пасхальном Рассказе – Пасхой Христовой. Я думаю, многим есть, что рассказать о себе и о Вермишеллионе. Антонина Федоровна наверняка многое помнит и знает интересного из истории Клуба.
   Кто за !
   Пусть этот коллективный рассказ будет хоть даже и вне конкурса, но уверен он будет интересным. Что скажете дорогие вермишелевцы ?
   Итак, я выставляю для обсуждения, и если Вы согласны – и продолжения – первую часть рассказа « Пасха в Вермишеллионе ». Заранее извиняюсь за ошибки в орфографии, и возможно неправильный перенос текста, который мог сбиться при копировании документа в сообщение. Жду Ваших мнений, пишите.

                                                                               Господи, помилуй раб твоих.

                                           ПАСХА В ВЕРМИШЕЛЛИОНЕ
                                                ( Невыдуманная история )

                                                      Истинно говорю вам : кто не примет Царствия Божия
                                                      как дитя, тот не войдет в него.

                                                                       Евангелие от Марка 10.15.
                         

   Тогда ничто не предвещало Чуда. День выдался по-февральски морозным и вьюжным. Солнце. Наше милое, нежное, теплое Солнышко прилагало все усилия, чтобы пробиться к людям сквозь летящую и завывающую вьюгу. Но та не сдавалась и выла, выла и выла, своим протяжным гласом, слагая, временами тоскливую от бессилия перед всепобеждающим Светом, неистовую песню. Она не пускала …
   Дорога, занесенная снегом, петляла меж темными рядами заиндевевших дерев, и синяя Газелька, медленно, крадучись катилась по ее, еле видимым, очертаниям – вперед, к еще неизвестному, но всегда ожидаемому в душе – Чуду.
   Водитель Газели, напрягая все свое зрение тихонько жал на газ и напевал про себя, несвойственную для водителей « Ave Maria ». Он помнил, как еще молодым студентом привез домой, маме в подарок, записанную в студенческом общежитии, кассету с лучшими музыкальными произведениями, где первой была запись щемящей сердце и волнующей душу « Ave Maria » в исполнении Робертино Лоретти. Он включил старенький магнитофон, и мама, неожиданно для него, вдруг заплакала, ее слезы покатились быстро быстро, и он от неожиданности сначала растерялся, а потом обнял ее и так они сидели какое-то время… пока не отпустила Слеза.                                                                                 
   Эта, близкая его сердцу Песнь, всегда помогала ему, и когда Путь становился неровным, в сплошных рытвинах или ухабах, а тем более, когда обрывы подходили близко – к самому колесу. И сейчас она успокаивала и давала уверенность в том, что никакая беда не приключится, и все будет хорошо.
   И вот наконец вьюга сдалась, и ее слуга - пурга, рассыпавшись снежной порошей, ушла и притаилась под ледяной коркой, собирая силы, чтобы вновь попытать удачи в своем непреходящем безумии борьбы со Светом.
   А Солнышко, очистив небо от остатков серых клочьев, живо и ярко засверкало на необъятном голубом небосводе. И даже вздрогнули те темные дерева вдоль дороги, и потекли из-под их, прижатых льдом, век – маленькие слезинки.
   Водитель, прижавшись к обочине, остановил свою Газель и вышел из машины. Неописуемая Благодать наполняла пространство вокруг, проникая сквозь него – его огрубевшее тело, прямо в душу, наполняя ее неизреченной радостью жизни. И ничего в этот момент не было вокруг кроме – Жизни и Света. Он не стал закрывать дверь машины, достал термос, бутерброд, собранный ему женой в дорогу, и наслаждаясь царящей вокруг светящейся тишиной, сделал маленький глоток, не очень сильно заваренного, кофе …
   Водитель Газели был еще не стар, но седина уже давно пробивалась сквозь его чернявую шевелюру. С тех пор, как он узнал Истину и Правду о Боге, жизнь его круто развернулась, как бывает, когда резко разворачивает машину на крутом повороте. И Это в нем стало жить, и давать ему силы жить, и он удивлялся, глядя вокруг, как другие могут жить без Жизни… А впрочем, он и сам раньше жил без Жизни. И Господь невидимо начертал на его челе – И Я не брошу в тебя камень.
   Так он сидел, не спеша пил кофе с необычайно вкусным бутербродом, хотя, казалось бы, что необычного в этом бутерброде – кусочек булки с ломтиком сыра. Но видимо жена собирала его с заботой и доброй мыслею о нем, чтобы не остался голодным, поэтому и бутерброд был необычайно вкусным. Другого объяснения он не находил.
   В этот момент он представлял себя … как же звали того парня … ах да – Штирлиц. Вот, он представлял себя Штирлицем. Странное имя – Штирлиц. Тот также сидел у деревьев перед возвращением на войну – в Берлин. А весеннее Солнышко давало ему надежду и веру в Победу. Берлин – жестковатое слово. Наверно правильно будет, что для жесткого слова Берлин должно быть не менее крепкое слово – Штирлиц. У каждого есть свой Берлин, и мы обязательно туда возвращаемся, чтобы снова вступить в борьбу со злом, которое не всегда и видно-то, но ранит бывает наверняка, а то и насмерть. Вот и водитель Газели, также как тот Штирлиц, делал себе передышку перед возвращением в свой Берлин.
   И так он сидел, уткнувшись в свои раздумья, когда неожиданно для себя очнулся и поднял глаза к линии горизонта. Он явственно видел вдалеке необычайную картину, скорее мираж – крылатый светящийся исполин прикрывал своим огромным белоснежным крылом маленькую девочку, сидящую на камне. Изображение было столь реалистичным и завораживающе красивым, что водитель Газели решил попробовать поближе подъехать к очаровавшему его, видению и получше разглядеть его, тем более, что дорога сворачивала в направлении видения. Время позволяло, и он, быстро собравшись, завел свою Газельку и тихонько поехал в намеченном направлении. Верхушки деревьев временами перекрывали собой яркую на фоне иссиня-голубого неба, картину. Дорога неожиданно делала ответвление, и он решил, что пару километров в сторону ничего не решат, и свернул на уходящую в сторону, дорогу.
   Ведомый видением, он ехал вперед, но вскоре оно растаяло, оставив в воздухе лишь светящуюся дымку. Исчезновение взволновавшей его картины, произошло так же внезапно, как и ее появление. Остановив машину, водитель Газели вышел вперед на дорогу, и тут только он увидел, вернее, сначала почувствовал – прохладную, чистую свежесть ласково дыхнувшего ему в лицо, ветерка первых весенних потоков ; невидимая граница лежала у его ног : здесь зима, а еще шаг и весна, набухшие и готовые распуститься почки – на оживших вокруг деревьях. Но так не бывает, как-то отстраненно подумал водитель Газели весь подавшись вперед, и сделав первый в этом году шаг - в весну … В ВЕСНУ ДУШИ.
   Прямо перед ним, на подсохшей от яркого весеннего Солнца, дороге, лежала маленькая книжечка в голубенькой обложке. Он сразу узнал повлекшее его к себе видение – на обложке был изображен Божий Ангел, нежно укрывающий своим могучим крылом маленькую девочку, сидящую на камне, и охватившую руками, как в безутешном горе, свою несчастную голову. А Ангел стоял рядом, и утешая, ласково гладил своей дланью ее бедную головку. В верхней части обложки было указано имя – Юлия Вознесенская. Так вот оказывается что проецировало в воздухе видение миража. Придя к вере в Бога, водитель Газели стал замечать Знаки, которые порой выстраивались в такую гармоничную и связующую все вселенское пространство, картину, что от ее красоты и совершенства просто захватывало дух. А сколько людей проходят мимо и не видят этих мирообразующих и миросоставляющих жизнь людей, Знаков, а если и видят, то считают их случайностью, какими-то незначимыми исключениями из правил, тогда как все намного сложнее, серьезнее и важнее.
   Решив, что все произошедшее с ним не случайно, водитель Газели взял с благодарностью положенную для него ( а как же иначе, в этот раз именно  для него ) – книжечку незнакомой ему Юлии Вознесенской, и пошел прямо по дороге, которая вела его … он пока и сам не знал, куда ведет эта дорога, но она явно была важным отрезком его жизненного Пути.
   А дорога, свернув направо, вдруг резко пошла в гору, и подыматься стало тяжело, но летающие и щебечущие вокруг разноцветные птички подбадривали его своим жизнерадостным видом. На обочине неожиданно он увидел голубей, которые гулили и клевали явно кем-то брошенное им зерно. Откуда здесь голуби, - подумал удивленный водитель Газели, ведь до города отсюда далеко, а здесь кругом лес. Но поднявшись на гору он все понял – внизу, на огромной цветущей невероятно-красивого вида цветами – низине, стоял Город. Самый настоящий Город. Водитель Газели даже опешил ; на карте-то точно этот город не указан, и этого просто не может быть. Но нет, Город был. С высоты, на которой стоял водитель Газели, были видны разбросанные по его территории здания и зданьица, а посреди Города стояла маленькая белокаменная, о пяти глав, Православная Церковка, при виде которой он сразу воодушевился и решил – если в этом Городе есть Храм Божий, значит здесь не обидят и примут.
   При всей завораживающей красоте и свежести, в воздухе витала какая-то необъяснимая грусть и тревога. Город выглядел пустым и заброшенным. Водитель Газели это сразу почувствовал, как только стал спускаться вниз по дорожке ведущей ко входу в незнакомый таинственный Город. Подойдя ближе, он увидел, что каменные стены, окружающие Город были чуть выше его пояса, словно Город этот был построен детьми и для детей – по своему росту, чтобы удобно было играть в крепости. Уже было привыкший к окружающему безмолвию, водитель Газели неожиданно остановился как вкопанный. Напротив него, у входа в Город, стоял, будто свалившийся с неба, самый Настоящий Человек ! Он был в блестящих доспехах и с большим круглым щитом. На щите было выгравировано изображение большой тарелки с наложенной в нее с горкой, золотистой вермишелью. По окружности щита, большими русскими буквами был написан девиз рыцаря – « Да не останется никто без вермишели ». Даже не знающий русского языка, мог понять, что голодным его здесь не оставят.
   - Здравствуйте, - робко поздоровался водитель Газели, - А Вы кто ?
   - Здравствуйте, - ответил рыцарь, сверкнув из-под забрала добродушной улыбкой, - я Страж Вермишеллиона – Антонина Федоровна, и тут же строго, ну может не очень строго, как вначале показалось водителю Газели, спросила :
   - Назовитесь.
   - Водитель Газели, - представился водитель Газели, - позвольте спросить :
   - Значит этот Город называется Вермишеллион, а Вы его Страж ?
   - Так и есть, - ответила Антонина Федоровна, являя собой само великодушие.
   Прислушиваясь к царящей вокруг тишине и заглядывая с любопытством за городскую стену, водитель газели с заметной в голосе грустью спросил :
   - И что же охраняет Страж, где все вермишелевцы ?
   - Я точно не знаю что произошло, - отвечал, вдруг тоже погрустневший Страж, - проснувшись однажды утром, я обнаружила, что наш славный Город, наш Вермишеллион опустел, пропали все вермишелевцы, а также шериф, ее Высокопредседательство Вермишеллиона Виктория – наша Победа, и даже сама Королева ! В любом городе очень трудно без Победы, а без Королевы и подавно, - приглушенным голосом закончил Страж.
   - Я слышал, - начал было водитель газели, -  что в Европе не так давно свирепствовал свиной грипп. Но в самом деле, не может же он передаваться через вермишель ?, - предположил он, - нет здесь должна быть какая-то другая причина.
   - Да, должна быть какая-то другая, СУЩЕСТВЕННАЯ причина, - поддержал водителя Газели Страж Вермишеллиона, - ведь не всякий даже и дорогу-то найдет в наш Город, а тем более не всякий захочет в нем жить. Наверное должны быть какие-то общие древние корни, так сказать, какой-то внутренний вермишелевый склад души ?
   - А чем занимаются вермишелевцы ?, - снова спросил водитель Газели.
   - Они помогают всем людям Добрым Словом, - просто пояснила Антонина Федоровна.
   - А можно мне тоже попробовать помогать всем людям Добрым Словом ?, - снова вопросил водитель Газели.
   - Почему же и нет, мы рады всем, кто приходит к нам с добрыми намерениями. Вход свободный, видите, у нас даже ворот нет на входе в Город. Да я смотрю у Вас с собой и приглашение нашей Королевы имеется, - указывая на книжку у меня подмышкой, - добавила Антонина Федоровна.
   - А почему у Города такие низкие стены, что их можно перепрыгнуть одним махом, - продолжал допытываться водитель Газели, - будто их строили для детей.
   - А потому, - прищуриваясь, ответствовал добрый Страж, - что всяк входящий за городские стены становится в душе ребенком и по другому начинает видеть и чувствовать мир, ровно как сам в детстве.

   ( Вот почему у меня такой странный, детский рассказ получается, - позднее понял водитель Газели ).

   - Ин-те-рес-но, - протянул водитель Газели, - а что-же совсем, совсем никого не осталось в Городе, - не унимался дотошный водитель.
   - Почему же, - воодушевился Страж, - недавно к нам забрела одна новенькая, зовут Екатерина. Но она прочно засела в библиотеке Вермишеллиона, видимо попала в родную стихию. Сидит закопавшись в бумагах, все пишет и пишет. Никого вокруг себя не замечает. Но пишет славно, такие светлые и добрые творения из-под ее пера выходят, что просто душа радуется и Свет идет из библиотеки на весь Вермишеллион. Одно обескураживает – ставит служение Слову выше личной жизни. Бывает заходит какой ПрЫнц, - с ударением на «Ы», говорила Страж, - а она голову нырьк в бумаги, и как-будто не слышит ни признаний, ни вздохов. Правда и принцы сразу забывают свои взрослые желания, становятся как дети, это же Вермишеллион, здесь свои неписанные законы ; и когда выходят обратно за городские стены, часто не помнят, и чего они сюда приезжали. Да Вы проходите, не стесняйтесь, я покажу вам наш Вермишеллион, - позвала за собой Антонина Федоровна.
   И правда, не успел водитель Газели переступить черту городских стен, как нахлынули детские воспоминания, и сама душа словно обновилась, помолодела. Та часть взрослой памяти, наполненная страстями и грехами, вдруг замолчала, словно Кто-то на время надел на нее большущий амбарный замок.
   Они вошли в Город – Страж и водитель Газели. Центральная улица вела прямо к Церковке, а по сторонам располагались здания административных учреждений. За Церковкой стояли тут и там маленькие домики, к которым больше подошло бы слово – келейки. Белоснежная чистота и опрятность Церковки, говорили о том, что ее содержат в надлежащем состоянии и заботятся о ней. На паперти сновали голуби и клевали оставленный для них хлебушек. Над входом в Церковь, по краям были установлены фигурки двух Ангелов с книжечками в руках. Их лики были прекрасны и сосредоточенны. Страж и водитель Газели перекрестились, и низко поклонившись Храму, вошли в него. У входа, на столике лежало много свечей, разного размера – их никто не продавал, можно было взять любую и сколько нужно, и поставить перед иконками. На аналое лежало Святое Распятие.
   Зажигая и ставя свечи, водитель Газели подумал : правы наверное те, кто считает, что зажигая Свет здесь, мы зажигаем его там, для тех кто во тьме…
   Когда Страж и водитель Газели вышли из Церковки, Солнце уже висело низко над линией горизонта, и на него можно было смотреть не прикрывая глаз. Любуясь и удивляясь той невероятной пронзительности яркого неземного Света, который изливало на всех родное светило, водитель Газели снова и снова приходил к восторженной мысли о Необъятности, Неповторимости  и запредельной Красоте Неиссякаемого Творчества Того, через Кого все начало быть…

   - А где у вас дворец Королевы ?, - опять взялся за свои расспросы водитель Газели.
   - А дворца  нет,  вон,  видите, рядом с Церковкой белая келейка стоит – это и есть « хоромы » Королевы. Наша Королева не такая как другие королевы. Все в Вермишеллионе построено руками вермишелевцев. И сама Королева помогала все это создавать, особенно она старалась на постройке Церкви, говорила всем – ЭТО ГЛАВНОЕ, БЕЗ ДОМА БОЖИЯ ПРОПАДЕМ. И еще, - прошептала Антонина Федоровна, - наша Королева знает Тайны … от Боженьки !
   - А во имя кого Церковка названа ?, - снова задал вопрос водитель.
   - Во имя Воскресения Господня, - торжественно и значимо произнесла Антонина Федоровна. А потом, с искренней, как у детей, интонацией в голосе, и с надеждой добавила, - будет Воля Боженьки, закончится Пост, все к Пасхе и вернутся. И опять будет полон Круглый Стол, не угомонятся никак Разговорчики. Будет шумно и весело, как раньше.
   По вдохновенному лицу Стража было видно, что Антонина Федоровна уже там – в своих воспоминаниях о былой Славе Вермишеллиона.
   Когда знакомство с Городом подошло к концу, водитель Газели сердечно поблагодарил доброго Стража за незабываемую экскурсию по Вермишеллиону, обещая вернуться в ближайшее время.
   Верный Вермишеллиону Страж, достала из-под кирасы женскую сумочку ( так мило было на это смотреть ), и дала водителю Газели с собой небольшую книжечку, пояснив :
   - Здесь собраны Добрые Слова жителей Вермишеллиона, она вам может пригодиться в трудную минуту.

   Что же с ним было, - думал водитель Газели, - сон или явь, а если было и то и другое. То где явь, а где сон ? А впрочем, какая разница, и то и другое было ему по душе, а чего еще и желать.

   Уже пройдя какое-то расстояние, водитель Газели вдруг обернулся и крикнул стоявшему по-прежнему у входа в Вермишеллион, верному Стражу :
   - Мы обязательно всех найдем, и соберем все вермишелинки вместе !

   Когда он вернулся к своей машине, кругом по-прежнему была зима, и февральская вьюга, пользуясь тем, что, заходящее на западе Солнышко не сможет ей больше помешать, начинала выбираться из своего ледяного панциря, чтобы снова властвовать на просторах и творить вокруг, столь любимый ею, хаос.
   Водитель Газели повернул ключ в замке зажигания, и мотор машины тихонько заурчал, словно разбуженный на печке, прикосновением человеческой руки, котенок. Газелька развернулась и покатила туда, где были : и радость и горе, беда и счастье, Смысл и бессмыслица – туда, где находился « его Берлин ».
   Но он без страха возвращался в Этот мир, поглядывая с улыбкой на лежащие на соседнем  сиденье  две книжечки – одна была от Королевы, а на другой читалось : « Ангелок из Покровки ».

                                                                                          Продолжение следует.

P.S. Насчет диалогов, я не очень разошелся, ничего не сказал « не того » - Антонина Федоровна ?

52

Спасибо. Рассказ обязательно почитаю.
Александр Литвинов гораздо больше известен под своим творческим псевдонимом Веня Д'ркин.

53

Водитель Газели вручил Стражу гостинец – пакет с крупными свежими лещами, распрощался и ушел. Антонина Федоровна заглянула в пакет. Пост, а тут рыба. Ну ладно, будет, чем разговеться. Через три недели рыбка будет перемороженная, но другой взять негде.
Водитель так водитель, лишь бы не казак. После казаков много грязи и дорожки копытами избиты.
А этот пешком вроде бы пришел.
Страж, прихрамывая на правую ногу, побрел в свою сторожку. Здесь было уютно и тепло. С фотографий, расставленных повсюду, Антонине Федоровне улыбались милые её сердцу Вермишелинки, грела синим взглядом Jukolavna, шериф хвалился своими усами. Освободившись от доспехов, Страж превратился в обычную пожилую женщину – никто не видел, и теперь можно было накинуть халатик, надеть вязаные носки,  повязать ситцевый платок и за чашкой чая полистать воспоминания.
Вечерело. Голуби слетались стайками на крышу сторожки и на голубятню. Антонина Федоровна накинула старую душегрейку, сунула ноги в растоптанные обрезанные валенки, и, прихватив ведёрко с кормом, направилась к голубятне. Никак не кончится зима, с приходом тепла птицы сами найдут себе корм, а пока надо за ними присматривать. Если от бескормицы и голуби улетят, в городе станет совсем пусто.
Когда все вечерние дела были сделаны, молитвенное правило прочитано, Антонина Федоровна позволила себе немного задуматься о внезапной встрече с Водителем Газели. Не из праздного любопытства человек оказался здесь, что-то очень важное привело его к воротам нашего города. И про Королеву расспрашивал…
«Ах, Королева, и почто Вы, Ваша Светлость, нас покинули-забыли», - улыбнулась Антонина Федоровна фотографии  Jukolavnы.
Вот и у Водителя тоска в глазах, нельзя чтобы человек грустил.
Антонина Федоровна достала «секретную коробочку связи» и написала Королеве маленькое сообщение. Возможно, Королева в ответ пришлёт «бандероль с пряниками», но грустный взгляд Водителя Газели не давал покоя. Антонина Федоровна нажала заветную кнопку, экран «секретной коробочки связи» мигнул, сообщение отправлено.
Ну что ж, Водитель, будем ждать, молиться и надеяться.

54

Я сначала не понял в чем дело, - ба, да это же продолжение Пасхального рассказа. Вы просто молодчина Антонина Федоровна ! Я не подлизываюсь, просто я действительно очень рад. А смотрите - Картина начинает становиться четче, шире и ... интереснее. Это как из пазлов собирать. Я в восторге. А, что это Вы все бабушки, да бабушки. Хотя ... любой, даже самый отпетый вражина знает, что если Город обороняют хотя бы пяток бабулек - взять этот Город полная безнадега, будь у него в запасе даже атомная бомба.
Особенно концовка меня утешила. Снимаю свой "SOS Юлия Николаевна" в начале и в конце своих сообщений в Разговорчиках. А что касается написанного Вами - добрый Страж - надеюсь это лишь вступление к ПОЛНОЙ части Вашего рассказа.
Низкий поклон Вам Антонина Федоровна. До встречи.
P.S. А что с ногой Антонина Федоровна. Может могу чем помочь ?

55

Великопостная любовь

"И в день морозный, солнечный, красный,
Мы встретились в храме, в глубокой тишине.
Мы поняли, что годы молчанья были ясны
И то, что свершилось, свершилось в вышине".
(А. А. Блок)

Беглый взгляд. Случайный и давно намеченный ТАМ, как всё на свете. В приятном полусвете храма серо-голубой взгляд встретился с серо-зелёным. Нечаянно, быстро, но слегка задержавшись друг на друге.
"Почему она в чёрном платке? Что-то случилось? Глазки грустные. Серо-голубые, как мартовское небо за узкими, скруглёнными кверху окнами. Солнечный день четвёртой недели Великого поста. Весна пытается пробиться сквозь зиму и расцвести всеми красками. Но ещё не Пасха, и поэтому пока весна жмётся по углам, не решаясь развернуться в полную силу. Время, когда не верится в смерть, а верится только в Воскресение и хочется его, как глотка свежего воздуха, как нежных бледно-зелёных листочков, как первой любви... Почему она в чёрном платке?"
"Как он смотрит на меня! Наверное, думает, что у меня кто-то умер, раз я в чёрном платке. Господи, Господи, какие ресницы! Как тычинки у каких-нибудь больших красивых цветов - длинные и пушистые. Как у лошади, только тёмные... Господи, какие неправильные, непрошеные мысли в храме! Господи, помоги! За Царскими Вратами и высокой стеной иконостаса сейчас как раз совершается Бескровная Жертва. И в весеннем небе хоры ангелов и святых поют славословия Христу, приносящему Себя в жертву ради спасения человечества. А значит, и меня тоже. А я, вместо того, чтобы раствориться в этом славословии и повторять его без конца, думаю о чьих-то серо-зелёных глазах. Но зачем, зачем он на меня так смотрит - по-земному, с заинтересованным удовольствием во взгляде, и в то же время по-небесному - прямо в душу, как Христос с иконы... Какое кощунственное сравнение! Господи, помоги!"
"Как она молится! Я никогда не видел, чтобы так молились! Как будто здесь и сейчас она стоит не в храме, а на облаках, и напрямую беседует с Богом. Значит, и правда случилось что-то, раз чёрный платок и такая истовая молитва. Господи, помоги ей! Не дай возроптать или озлобиться на Тебя. А то ведь всякое бывает, и даже для нас, христиан, смерть кого-то из близких - это очень грустно. Господи, помоги ей!"
"Кажется, запели "Отче наш...". Красиво поют. Он слышит. Он - наш Отец, и Он любит нас, своих детей, и даёт каждому ровно то, что ему надо, не меньше, но и не больше, чтобы не зазнался".
_______
Он догнал её по дороге к метро, и дальше они пошли вместе. А чёрный платок был потому, что Великий пост, и никто не умер, кроме Христа, но и Он воскрес и напоминает нам об этом каждую неделю, перечёркивая Своим Крестом смерть. А эти истовые молитвы на самом деле были о нём, о том, чтобы Господь послал ей его. И вот Он услышал молитву, и на Фомино Воскресенье, когда будет можно, они обвенчаются в этом же храме. Потому что Господь каждому даёт ровно столько, сколько нужно. Не больше и не меньше.

<14 марта 2010 г.>

56

Браво, Катерина!!! Сразу вспомнила "Цветы запоздалые" - не знаю почему.Наверное потому, что я влюблена в это произведение. Теперь я в ваш рассказ влюблена. Посмотрите в личку.

57

водитель Газели написал(а):

Особенно концовка меня утешила. Снимаю свой "SOS Юлия Николаевна" в начале и в конце своих сообщений в Разговорчиках.

Можно только надеяться, но ЮН может и не откликнуться, или откликнется очень не скоро.

водитель Газели написал(а):

надеюсь это лишь вступление к ПОЛНОЙ части Вашего рассказа

НЕ пишется. Молчание везде.

водитель Газели написал(а):

P.S. А что с ногой Антонина Федоровна. Может могу чем помочь ?

Спасибо, по Вашим молитвам мне уже лучше :) Про рыбку Вы поняли, а про больную ногу - нет. Как говорит молодёжь -ловите тему :flag:

Отредактировано Антонина Федоровна (2010-03-19 13:56:39)

58

Спаси Господи! Антонина Фёдоровна, а "Цветы запоздалые" - это что, простите? Я дурачок (точнее, дурочка), не знаю...

59

Екатерина написал(а):

Спаси Господи! Антонина Фёдоровна, а "Цветы запоздалые" - это что, простите? Я дурачок (точнее, дурочка), не знаю...

А.П.Чехов "Цветы запоздалые". Вы не "дурачок", это издержки школьной программы, когда нет задачи привить детям любовь к Русской литературе. Возможно А.П.Чехова сейчас не изучают или оставили "Каштанку".
Лучше взять в библиотеке, но можно почитать здесь  http://ilibrary.ru/text/90/p.1/index.html

60

Екатерине. Уже несколько раз ходил на сайты где Вы печатаетесь. Читал и сопереживал. Вам сейчас, как я понял около 20-и. Мне еще раз столько же. Но по вдохновению Вы забрались в заоблачные выси, а мне туда уже нельзя. Все ЧУВСТВА, которые создал Господь, вам известны, даже думаю, что Вы их видите, что дано не многим. Настоящие поэты очень ранимые люди. Действительность для них - часто тяжкое бремя. Любовь. Как же много в людях любовной лирики. Одни умеют ее чувствовать, другие - чувствовать и говорить, третьи - чувствовать, говорить и писать ( как Вы и другие поэты ), четвертые, а четвертые ... просто не любят, и им тяжелее всего. Почему же Господь дал человеку такое сильное переживание как любовь, или может не любовь, а влечение друг к другу.
Нет, все же есть и любовь - и до безумия, до саморазрушающей ревности, смерти, или когда вырастают крылья за спиной, без границ и без края.
Почему же в Писании нет про такую любовь. Наверное все же есть и про любовь. Но начинается она с высшей Любви - возлюби ближнего своего как самого себя. А кто у нас ближние - родители, дети, любимые. Это самые ближние - ближние, но за ними всегда есть и ближние - дальние.
И последнее - любовь бывает, как ни крути - либо под сенью Бога, либо под перепончатым крылом диавола. И здесь очень важно - с кем ты изначально. ( Извините за несколько грубоватые мужские измышления ).

P.S. Может ли в моем продолжении Пасхального рассказа "Пасха в Вермишеллионе" героиня рассказа Екатерина - прочитать Ваше стихотворение ( без названия ) " Как слезы, морось на ресницах ..." ?


Вы здесь » Литературный клуб Вермишель » Конкурс пасхального рассказа » КОНКУРС ПАСХАЛЬНОГО РАССКАЗА. НАЧИНАЕМ, ДРУЗЬЯ!