Литературный клуб Вермишель

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Литературный клуб Вермишель » Наши произведения » Пути странника - диакон Сергий Шалберов


Пути странника - диакон Сергий Шалберов

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

ВЕЩАЯ ВСТРЕЧА

«Выбор дел зависит от нас, результат же добрых дел –
от Божьего содействия по предведению Своему»
(преп. Иоанн Дамаскин).

Служение Богу из всех дел человеческих есть самое значительное и славное. И это действие должно быть не только по долгу, но по естественному предназначению - и внутренним и внешним. Нельзя совершать служение Богу, когда этого не чувствует душа. Поэтому «всеми целебными средствами ведет нас Господь к тому, чтобы мы стали украшением Его Царства» (преп. Ефрем Сирин)

Почему же неискусный работник и никудышный богомолец вдруг становится приближенным к Престолу Божьему, призванным к священному общению с Отцом Небесным? Ведь, как и многие, я некогда был ленивым мечтателем, ожидающим счастливого случая, доброй улыбки судьбы. Тихо просил у Бога вразумления и все ждал, а вдруг что–то произойдет, чудесное, неожиданное? И вышло - при молитвенном содействии приснопамятного владыки Иоанна, посредника и ходатая пред Господом нашим:

Шел я змеистой тропкою,
Плакался да тужил -
...Встречей одной короткою
Вся изменилась жизнь.

*   *   *

Случилось это в 1998 году. К тому времени прикладная химия – оборонная научно-инженерная дисциплина, которой я занимался в вялотекущей обыденности трудовых будней, вместе с развалом страны окончательно пришла в упадок, научная смена прервалась – будущего как бы не стало - так бессмысленно висит осенью перезревшее яблоко, забытое на старой увядающей яблоне. Но еще задолго до того, как произошло крушение советской науки, постоянно грызло душу сомнение, что занимаюсь второстепенным, что призван к чему-то большему и важному. А окончательно порвать с научной работой, дававшей скудные, но все-таки какие-то средства на содержание семьи, не хватало решимости.

И хотя жить становилось все трудней, Господь непрестанно преподносил литургическую Чашу Свою, поддерживая Ею способность жить Духом единым на потребу. Так понемногу, не прерывая устоявшийся жизненный уклад, неизреченным Промыслом Божьим стал трудиться приходским сторожем в старом петербургском соборе, стоявшем через дорогу от моего секретного НИИ. Одновременно начал восстанавливать разрушенную церковь в родном селе, фактически став там старостой.

Медленно и осторожно нащупывал путь, на который намеревался вступить, однако мир искушал сатанинскими соблазнами, призывая то забыться в хмельном дурмане, то заняться кустарным промыслом или артельным предпринимательством, то уехать на заработки в заморские страны, вернувшись к инженерной работе, в которой я к тому времени приобрел немалый опыт. Часто думалось о грустной человеческой жизни, как о хорошей песне, безнадежно испорченной безголосым и глухим певцом…
Как последовать Христу? Это значит - решительно отвернув мирские соблазны и пагубные привычки, сделать Евангелие единственным руководителем деятельности ума, сердца и тела. Великая цель! И – такая громадная, и -  кажущаяся непосильной...

Поэтому, учась благодушному терпению скорбей, долго-долго не решался поступать в Духовную семинарию, а когда вконец дозрел, то разочарованно услышал, что невенчанность брака является для учебы непреодолимым барьером.

Медленно сочилось время… Мне, пленнику русской страсти к бродяжничеству, опьяненному широким простором родной земли, довелось скитаться по исконному краю староверов, избравших его в своем отчаянном бегстве от вселенского обмирщения - дикому и прекрасному Горному Алтаю. Легкая палатка моя стояла на берегу хрустального озера под сказочной красавицей Белухой – легендарной вершиной гор Алтайских. С синевато-сизого ледника тянуло в долину ночной свежестью, вокруг все было объято неземной чистотой. Темнота ночи не казалась туго натянутой тканью тяжелого занавеса, но, поредев от серебряных потоков лунного света, стала легкой и прозрачной. Душа, омытая простотой под незатейливой ношею походного быта, созерцала тайну белоснежных горных вершин, ведущих нескончаемую безмолвную беседу со стаями небесных облаков, словно пытаясь удержать их.

Так ясно чувствуешь здесь заведенный премудрым Часовщиком бег Земли в межзвездном пространстве, что трудно дышать от восторга, когда летишь вместе с ней, прекрасной и любимой нашей планетой!  Кажется, что не может быть на земле иных столь чисто и ласково красивых мест, каковы вот эти – берега горного озера.  Смотришь на вершины, окрыленные вечным снегом, и мечтается, что за ними простерты иные райские земли, где нет страданья и ожесточения душ человеческих. А где-то далеко над дальними странами этими, чуть видные в небесной пустоте, кружатся разноцветные украшения, шары неведомых планет – родных сестер нашей земли. 

Ночь становится все прозрачней – как речная вода смывает грязь кожи, так эта тихо поющая светлая тьма освежает душу. Неописуемая красота вызывала какие-то особенно прямые и чистые мысли - о жизни, о людях, о Боге - «кто будет чист, тот будет сосудом в чести, освященным и благопотребным Владыке, годным на всякое доброе дело» (2 Тим. 2, 21). Такими ночами душа одета в свои лучшие ризы и, точно невеста, вся трепещет, напряженно ожидая - сейчас откроется перед ней нечто великое.

Задремав под ласкающий аккомпанемент горных струн - неугомонных ручейков, вижу вещий сон - будто выводят меня в белом стихаре на середину огромного светлого храма, наполненного богомольцами, и благословляют на Апостольское чтение. И служба-то не простая - архиерейская, а иконостас в высоком храме почему-то низенький, из раскрашенной фанеры, посреди же алтаря служит в белизне митрополичьего клобука сам Владыка Иоанн...

Начинаю возглашать прокимен, и - о, ужас! - пропадает голос. Мгновенно покрывшись испариной, начинаю паниковать, и торопливо пробую еще раз – испуг окончательно схватил меня за горло, обеззвучил... Тут вижу, как митрополит встает с Горнего места и становится в Царские врата, ободряюще осеняя меня широким крестным знамением. Напрягаюсь снова - и густой вибрирующий звук прорывается во всю басовую силу! Этим отчаянным велегласием я сам себя бужу…

*   *   *

Прошло несколько лет. Все складывалось как бы само по себе - без моего решительного волевого участия. По сокращению штатов я был уволен из исследовательского центра, и служение церковным сторожем стало основной работой. Научился храмовому чтению, иногда благословляли читать Святой Апостол, приходилось и сугробы выметать, и гулкой медью колоколов благовестить. Во исполнение пророческого напутствия старца Николая в лиловой  глубине зимнего вечера состоялось многолетне выстраданное браковенчание…

Часто задавал себе вопрос - где же находится тот огромный белый собор, явленный во сне? Вскоре сложилось так, что по представлению недавнего семинариста, молодого батюшки, которому незадолго до его рукоположения возглашал венчальное «жена да убоится своего мужа, епархиальный секретарь, почтенный протоиерей, пожелал испытать меня в Троицком Измайловском соборе, настоятелем которого он является по сей день.

Был Рождественский сочельник. Волнуясь, прихожу заранее, в алтаре облачаюсь в белоснежный стихарь, и, благословясь у предстоятеля на апостольское чтение, степенно схожу с солеи.

Каково же было потрясение, когда, развернувшись к алтарю, вижу перед собой – тот самый временный фанерный иконостас, крылатые своды огромного светлого храма и окружающий меня хоровод молящегося люда! Нет только Владыки в отверстых Царских вратах, но чувствую взволнованным сердцем его незримое присутствие! Какое же ликование началось тогда в душе! Какая же радость выразилась тогда в трепетном тембре голоса!

… А уже через пару дней я был введен псаломщиком в штат этого величественного Гвардейского собора, где несу дьяконское служение до сих пор, славословя Дела Господня, и сугубо поминая благословение приснопамятного Владыки Иоанна за каждой божественной литургией: «Прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, которые суть Божии» (1 Кор. 6,20)

Знал он, что Церковь Божия
Станет моей судьбой -
И долгий путь продолжил я
В мире с самим собой…

И иногда на литургии мне кажется, что Владыка по-прежнему стоит впереди, и говорит что-то тихо и ласково, как бы сообщая мне, одному ему известную тайну. Хочется видеть всю жизнь красивой и чистой, хочется делать ее такой, несмотря на то, что она все время показывает острые углы и темные ямы. Хочется  бросить во тьму чужой души маленькую искру Божьего огня – чтобы она не исчезла бесследно в немой пустоте…

В глубине храма на матовых подсвечниках мерцают десятки огней. Гудит, поет на клиросе хор, и радостно думается:

«Еще сколько раз встречу я Христа!...»

диакон Сергий Шалберов,
2001-2009

Использовано стихотворение Александра Ратыни «Встреча»  http://stihi.ru/avtor/ratynya

Отредактировано диакон Сергий Шалберов (2009-09-02 13:40:18)

2

ТАЙНА ПАСХИ

Что больше всего захватывает душу в предпасхальные часы? Какое-то предощущение Тайны! Всё в эти святые дни указывает на ощущение ограниченности нашего знания окружающего мира. Через обретение Бога в этой невидимости мы начинаем понимать, что жизнь веры – это тайна, которую надо принять через любовь.

Эйнштейн сказал: «Самая прекрасная и глубокая эмоция, какую мы можем испытывать, это ощущение тайны. В ней источник всякого подлинного знания. Кому эта эмоция чужда, кто утратил способность удивляться и замирать в священном трепете – того можно считать мертвецом»

Христианин должен еще здесь, на земле начинать входить в таинственный невидимый мир Божественной жизни, так как иначе он будет бессилен против мира невидимого зла. И, наверное, больше всего в эту мистику христианства, в великую тайну Воскресения вводит богослужение Святой Пасхи Христовой!

Предваряет Пасху таинственное и непостижимое явление космического масштаба - схождение Благодатного Огня на Гробе Господне во Святом Граде Иерусалиме. Сейчас, кажется, мало кто не слышал об этом. Для христиан – это великое чудо, для приземленного большинства – ловкая мистификация. В годы безбожия об Огне вообще настойчиво рекомендовали помалкивать. И тем удивительнее, что, впервые вырвавшись в «свободную» Европу, внезапно обнаружил, что просвещенные протестанты и богословствующие католики в подавляющем большинстве своем никогда  не слышали об этом вероукрепляющем чуде.

Благодатный Огонь, как сияющий венец православной веры, нарушает все аскетические представления о сдержанности в духовно-мистических переживаниях. Не всем довелось быть причастным нисхождению Небесного Огня, но «блаженны не видевшие и уверовавшие» (Ин.20, 29). А те, кто наяву лицезрели Огонь во Святом Граде, возвращаются оттуда со несмываемыми следами какого-то таинственного и радостного преображения - все они теперь немного другие, чуть менее мирские, чуть более радостные, словно нечаянно заглянувшие туда, на Небо. Они, соприкоснувшиеся с вечной Отеческой Любовью, невольно становятся выразителями это милосердной Любви.

Милосердие Божие столь велико, что сейчас в эпоху глобального размытия национальных границ и стремительного развития всех видов транспорта Бог дает нам прямую возможность прикоснуться к Неопалимому Своему Светильнику! Как-то благоустроитель нашего собора, возвратившись из Иерусалима, подарил мне пучок восковых свечей, вожженных непосредственно от Святого Огня. Свечи из него я понемногу раздавал благочестивым верующим, а вот последняя тридцать третья свеча завалилась на дно рюкзака и там изломалась. Будучи в своем деревенском доме обнаружил ее. Возжег... Некоторое время пламя совершенно не обжигало! Ладонь вся закоптилась, при этом чувствовал обволакивающую сердце Любовь и возрастающее тепло! Остаточная неопаляющая благодать Огня, как заметил, понемногу убывала, превращая Пасхальную Свечу в обычный бытовой светильник.

И подумалось – вот Христос в этот день словно приглашает нас за собой на Небо, а мы все равно с усиленной жадностью цепляемся за земное. И, как угасает этот огонек в моей руке, так же убывают духовные силы после Пасхи - душа ослабевает и ленится. Вот скоро будет последний раз спето "Христос Воскресе", церкви опустеют, люди снова погрузятся в суету земную. Несмотря на праздник, мне всегда немного грустно бывает от этого. И не иначе, как во укрепление исповедничества нашего, даровано это воспоминание Святого Огня Иерусалимского!  Слава Тебе, Показавшему нам Свет!

Как узнал позже то же самое произошло Пасхальной ночью в поселке Ленинское у священника К., когда его ктитор прямым авиарейсом со Святой Земли, доставил контейнер с Благодатным Огнем прямо в храм!

Предощущение часто посещает самую новоначальную душу. Господь по милосердию своему приходит и зовет! В памяти навсегда отпечаталась та первая сознательная Пасха 1987 года, которую я встречал певчим хора Александро–Невской Лавры. Запомнилось обилие милиции в оцепенении и огромная толпа, запрудившая площадь. Тогда я еще ничего не понимал в богослужении, да и Евангелие еще не было открыто, но душа хорошо запомнила этот предчувствие Тайны, когда в храме вдруг на минуту наступила совершеннейшая тишина. В великом Покое заканчивается Великая Суббота. «Да молчит всякая плоть человеча и да стоит со страхом и трепетом»- поется тогда – и какая новоначальная душа не трепещет любовью в этом страхе? И все молящиеся. как один гигантский организм, участвуют в этом безмолвии священнодействия, в Божественной тишине…

И вот после звенящего Священного Безмолвия вдруг отверзаются храмовые двери, и наступает раннее утро жен-мироносиц - духоносное время первой любви: «Жены… со страхом и радостью великой бежали от гроба». (Мф. 28, 8). Так и для нас снова и снова широко раскрываются двери небесные для нашего беспрепятственного восхождения в Мир Горний!

Как нам не радоваться, как не веселиться в этот день? Что драгоценнее для нас и нашего вечного спасения? Пусть же возвращение этого дня принесет нам новое приращение света духовного, новое и новое утверждение в радости спасения!

Однако, Пасха иногда бывает и Голгофой – и поэтому одновременно Светлой и «страшной». Давным-давно еще в советские времена накануне Пасхи, я уехал в Вырицу к троюродному брату. Он незадолго до этого женился и перебрался в дом супруги, построенный почти напротив изящной деревянной Петропавловской церкви.

Как обычно, увлекшись при встрече разговорами о житии-бытии, к  крестному ходу мы, грешные, опоздали. На паперти нас встретила развязная толпа пестро одетых курящих цыган и цыганок. На гневное замечание они удивленно пожали плечами, но покорно спрятали окурки - по-видимому, впервые услышав о каких-то правилах христианского благочестия. А в самой церкви  происходило какое-то загадочное «броуновское движение» - никто практически не стоял на месте, постоянно перемещаясь по храму  и громко переговариваясь с рядом стоящими. Никто не крестился и не христосовался! И все до одного были пьяны!

На взмыленного пожилого священника было трудно смотреть, как, наверное, невозможно было на Голгофе видеть распинаемого Спасителя. Какой же подвиг верности Христу в окружении язычников этот измученный батюшка совершал, когда один без дьякона с нестройно поющим клиросом пытался тихим Словом Божьим перекрыть шум беснующейся толпы в тяжкое вpемя безвеpия и беззакония!

Конечно, наверное, были тогда рядом с распинаемым священником и верные – новые мироносицы. Но мы, слабые и новоначальные богомольцы, не выдержав кощунственного зрелища, совсем как малодушные ученики Христовы, заспешили к выходу, чтобы подобно катакомбным первохристианам встретить Пасху в благоговейной тишине его уютного деревенского дома. Мы знали, что «Бог поругаем не бывает», и что Он в эту Святую Ночь обязательно укрепит нас под  натиском искушений и скоpбей!

Христос Воскресе! Пасха Всечестная!
Да просветится ныне Торжеством!
Христос Воскресе! – ближних обнимаю.
Христос Воскресе! – плачу над врагом!
.

И велий Свет струит порой ночною!
И радость, как архангела труба:
Ты был! Ты есть! Ты будешь! Остальное –
Прах под ногами твоего раба!
                                                                                    (иеромонах РОМАН)

Те люди, в чьих душах не лежат драгоценным грузом воспоминания о пасхальных ночах, не могут знать всю полноту христианства. В пасхальной ночи заключается вся суть православной веры, все завершение христианства, пришедшего к ней после Голгофы. И в ослепительно-стремительной утрени, начинающейся сразу после темноты размеренного крестного шествия, когда из ночи греха мы видим горящий огнями храм, дается нам решающее утверждение Вечной Жизни.

На пасхальной утрене диаконы становятся настоящими спринтерами -  никогда за весь годовой круг богослужений они не движутся с такой фантастической скоростью. Чем-то светлая заутреня напоминает стремительное захлебывающееся от радости рондо Фарлафа «Близок уж час торжества моего» - оперную арию Глинки по своей подвижности исполняемую на пределе возможностей для тяжелого и малоподвижного баса.

Постепенно этот карнавальное торжество замедляется, переходя в  праздничную Литургию. Духовенство молится, чтобы в наших сердцах воссиял нетленный свет божественного разумения слова Божьего. Протодиакон выносит Евангелие и в память об исхождении пламенной апостольской проповеди по всей земли происходит торжественное многоязычное чтение «В начале бе Слово…» (Ин.1,1).

Этот апостольский огонь вполне реален – видение его дается каждому по  степени чистоты его сердца. Один святой подвижник рассказывал «Когда было прочитано учение апостольское и вышел диакон читать евангелие, я видел, что кровля церкви раскрылась, и видно было небо, и каждое слово евангельское было как огонь, и восходило до небес»
Этим словом мудрости отмечены подражатели Христа, Который Сам является громовым Словом Отца и одновременно глубоким молчанием. Он говорил, но и молчал. Без сомнения, движение Бога к человеку — это не только “откровение слова”, но и “выражение безмолвия”. В свою очередь, движение человека к Богу и к своему брату должно отличаться двумя названными моментами.

Читая это Евангелие, наяву постигаешь реальность огненного преображения человека. Есть в одной молитве Ефрема Сирина такие слова: «источи в сердце мое единую каплю благодати Твоей, да возгорится в сердце моем пламень любви твоей, как огонь в лесу».

   И в этот миг – сладчайший миг!
Я на земле, согретой снова,
Читаю Огненное Слово
На белизне пасхальных книг!

                                                          (Сергей Фудель)

Как же любит христианское сердце эту землю, согретую стопами  Создателя и Спасителя, как благовейно слышит Слово Бога! Великая надежда дается в Святую Ночь еще раз всему миру!

                                                             
                                                                                                                                                     Пасха Христова. 2009

3

Спасибо, отец Сергий! Понравились оба рассказа. А "Тайна Пасхи" всколыхнула воспоминания о первом моём посте и первой Пасхальной ночи, такой чудесной, такой радостной. Эти ощущения словами не передать, хочется пережить их ещё хоть раз с такой же силой и радостью, но, боюсь, что Господь не дарует мне их во второй раз.

Как жаль, что наш клуб замер, надеюсь, что не на всегда.


Вы здесь » Литературный клуб Вермишель » Наши произведения » Пути странника - диакон Сергий Шалберов